цикл лекций о будущем
Вверх и вниз по волнам промышленных революций


ПЕТР ЩЕДРОВИЦКИЙ

член правления Центра стратегических разработок «Северо-Запад»,
зав. кафедрой стратегического планирования и методологии управления НИЯУ МИФИ,
член экспертного совета Правительства РФ
Я несколько дней размышлял над тем, что хочу рассказать вам о будущем и решил сконцентрироваться на одном тезисе, который совершенно понятен из абстрактных соображений. Однако, на мой взгляд, мы сегодня не придаем этому абстрактному тезису необходимой доли реализма. Тезис этот заключается в том, что процессы изменений и особенно те процессы, которые мы интуитивно соотносим с понятием «развития», мы в большей или меньшей степени связываем с процессами, которые квалифицируются как волновые, а значит имеющие точки перегиба, линии подъемов и спадов. Для тех, кто слушал мои рассуждения о системном мышлении, я хочу сказать, что это один из важнейших принципов системного рассмотрения сложных процессов, и волновой характер придается этим процессам тем материалом, который они втягивают в себя.
Если переводить этот тезис в некую гипотезу о характере будущего, то можно сказать, что нам с вами в ближайшие 50 лет предстоит испытать на себе последствия мощнейшего экономического и социального спада, а не подъема. Но для того, чтобы этот тезис приобрел некоторую глубину, я буду говорить не столько о будущем, сколько о прошлом. Потому что, на мой взгляд, именно история промышленных революций за последние 600 лет демонстрирует нам ряд кейсов, указывающих на отдельные механизмы и стороны подобных волновых процессов.
Нам с вами в ближайшие 50 лет предстоит испытать на себе последствия мощнейшего экономического и социального спада, а не подъема.
Приблизительно через 50 лет после условной временной границы начала первой промышленной революции (речь идет о 1700 годе), французы, которые находились в рефлексивной позиции, в этом плане немножко похожи на нас сегодня, начали масштабный проект издания многотомной энциклопедии.

Этот проект начался в 1751 году и завершился в 1780. За это время было издано в общей сложности 35 томов, содержащих более 70 тыс. статей, из которых 2,9 тыс. статей были посвящены описанию технологий. Причем описанию достаточно детальному.
Слушая вчера лекцию Алексея Ивановича Боровкова, я размышлял о том, можем ли мы сегодня издать энциклопедию, содержащую 3 тыс. технологий следующего периода промышленного развития? Мне кажется, это интересный вызов.

Как вы понимаете, тогда не было никакого интернета, информация накапливалась и обрабатывалась совершенно другими способами, но это не помешало международному коллективу подготовить и издать столь обширный документ, экспонирующий предпосылки, условия и движущие силы следующего столетнего периода развития.

Адам Смит
шотландский экономист и философ-этик; один из основоположников экономической теории как науки
Я часто ссылаюсь и буду сегодня ссылаться на первую главу известной книги Адама Смита «Исследования о причинах и богатстве народов», но хочу обратить ваше внимание на то, что вся эта первая глава, в той части где он пересказывает как организовано изготовление булавок, есть просто повтор статьи «les epingle» (фр. булавки) из энциклопедии Дидро и Д'Аламбера.

Поскольку буква «Е» идет в начале алфавита, начав двигаться в 1751 году, они выпустили этот том уже в конце 1750-х годов, и Адам Смит легко мог прочитать статью в энциклопедии, заимствовать оттуда технологическую схему разделения труда при изготовлении булавок и, опираясь на нее, проделать свое дальнейшее размышление о функциях и роли технологического разделения труда в процессах экономического развития.
Адам Смит
шотландский экономист и философ-этик; один из основоположников экономической теории как науки - Википедия
Я часто ссылаюсь и буду сегодня ссылаться на первую главу известной книги Адама Смита «Исследования о причинах и богатстве народов», но хочу обратить ваше внимание на то, что вся эта первая глава, в той части где он пересказывает как организовано изготовление булавок, есть просто повтор статьи «les epingle» (фр. булавки) из энциклопедии Дидро и Д'Аламбера.

Поскольку буква «Е» идет в начале алфавита, начав двигаться в 1751 году, они выпустили этот том уже в конце 1750-х годов, и Адам Смит легко мог прочитать статью в энциклопедии, заимствовать оттуда технологическую схему разделения труда при изготовлении булавок и, опираясь на нее, проделать свое дальнейшее размышление о функциях и роли технологического разделения труда в процессах экономического развития.
Left
Right
Хочу на полях рассказать две байки, которые, на мой взгляд, оттеняют это событие и задают ему интересную перспективу.

Первое заключается в том, что в библиотеке Томского государственного университета хранятся два полных экземпляра энциклопедии Дидро и Д'Аламбера. Французское посольство несколько раз просило Томский университет разрешить им купить один из этих экземпляров. Как вы, наверное, догадываетесь, библиотека Томского университета компоновалась из частных библиотек русских дворянских фамилий, поэтому надо хорошо понимать, что по мере издания энциклопедии Дидро и Д'Аламбера, несколько российских аристократов покупали эти книги и ставили в свою домашнюю библиотеку. И, наверное, вы догадываетесь, что один том стоил приблизительно столько же, сколько деревня на 50 душ.

Вторая байка заключается в том, что Дидро написал письмо Гегелю, попросив его написать о своей философской концепции статью в энциклопедию. В письме было мягко указано, что он просит написать его коротко и по-французски. Гегель ответил следующим образом, он сказал: «Изложить мою философию коротко я бы еще попробовал, но по-французски это невозможно».

Это намек на другую сторону. Дело в том, что ряд статей про технологии, которые появились бы сегодня на тех или иных языках, может быть и невозможно перевести на другие. Ну или во всяком случае перевести так, чтобы они были понятны.


Хочу на полях рассказать две байки, которые, на мой взгляд, оттеняют это событие и задают ему интересную перспективу.

Первая в том, что в библиотеке Томского государственного университета хранятся два полных экземпляра энциклопедии Дидро и Д'Аламбера. Французское посольство несколько раз просило Томский университет разрешить им купить один из этих экземпляров. Как вы, наверное, догадываетесь, библиотека Томского университета компоновалась из частных библиотек русских дворянских фамилий, поэтому надо хорошо понимать, что по мере издания энциклопедии Дидро и Д'Аламбера, несколько российских аристократов покупали эти книги и ставили в свою домашнюю библиотеку. И, наверное, вы догадываетесь, что один том стоил приблизительно столько же, сколько деревня на 50 душ.

Вторая байка заключается в том, что Дидро написал письмо Гегелю, попросив его написать о своей философской концепции статью в энциклопедию. В письме было мягко указано, что он просит написать его коротко и по-французски. Гегель ответил следующим образом, он сказал: «Изложить мою философию коротко я бы еще попробовал, но по-французски это невозможно».

Это намек на другую сторону. Дело в том, что ряд статей про технологии, которые появились бы сегодня на тех или иных языках, может быть и невозможно перевести на другие. Ну или во всяком случае перевести так, чтобы они были понятны.

Итак, наступает 1776 год, и Адам Смит издает свой фундаментальный труд, который он начинает со следующей базовой посылки: источником богатства народов может быть только технологическое разделение труда. Все это знают, все это читали.
Я уже пять или шесть лет повторяю этот тезис в каждой из своих лекций, а прочел их за последние пять лет уже больше тысячи. Я сам читал, будучи студентом, эту главу, и должен вам признаться, что я ничего в тот момент не понял. Я стал что-то понимать тогда, когда, столкнувшись с задачей восстановления практики серийного строительства атомных станций, начал вместе со своим небольшим коллективом из приблизительно 200 человек, рисовать технологическую схему или схему технологического разделения труда по созданию объекта под названием «атомная станция».

Мелким шрифтом эта схема заняла приблизительно вот такой экран у меня в кабинете. Там было порядка 20 тысяч участников и около полутора тысяч технологических элементов. После этого почти год, мы занимались тем, что раскрашивали эту схему в красные, желтые и зеленые цвета. Проводили аудит соответствующих предприятий и принимали решение о том, может ли в текущем актуальном состоянии этот организационный блок выполнить ту технологическую функцию, которую он должен выполнить для обеспечения конечного продукта. Там, где мы убеждались, что это соответствует требованиям, мы окрашивали блоки в схеме в зеленый цвет; там, где мы понимали, что ничего нет - в красный; а там, где нужно еще разбираться, что есть и чего нет - в желтый.

После чего, естественно, можно было поставить задачу на восстановление и развертывание - модернизацию технологической системы разделения труда в этой области.
Алексей Боровков
проректор по перспективным проектам (СПбПУ), к.т.н., чл.-корр. РИА и МАН ВШ, профессор кафедры "Механика и процессы управления" СПбПУ, соруководитель рабочей группы «Технет» НТИ, член рабочей группы экономического совета при Президенте России по направлению "Цифровая экономика". - Остров 10-21
Алексей Иванович Боровков в своем тексте указал, что, если хотя бы один из этих элементов у вас отсутствует, у вас не будет продукта. Если хотя бы один из этих элементов будет у вас плохим, то качество целого будет определяться им. Поэтому, когда мы говорим, что «только на высшем уровне», а еще лучше «за границами того уровня, который имеют наши конкуренты», то вы должны понимать, что эта задача предельно сложна. И для того, чтобы ее реализовать нужен достаточно длительный шаг - как временной, так и ресурсный.

Я попытался изложить Вам своё понимание на уровне здравого смысла. Если же мы попытаемся в мышлении "схватить" весь этот объемлющий контекст, то, естественно, возникнет вопрос о том смысле и содержании, которое мы вкладываем в ключевые понятия. Например, в понятие "производительности труда".

Часто можно слышать, что смена инструментов и машин приводит к взрывному росту производительности труда. Даже вчера я услышал некоторые намеки на такое понимание производительности труда. Вот у нас есть инструмент, неважно суперкомпьютер или какой-то станок новый, и он этот станок и обеспечивает рост производительность труда.

Алексей Боровков
Проректор по перспективным проектам (СПбПУ), к.т.н., чл.-корр. РИА и МАН ВШ, профессор кафедры "Механика и процессы управления" СПбПУ, соруководитель рабочей группы «Технет» НТИ, член рабочей группы экономического совета при Президенте России по направлению "Цифровая экономика".
Алексей Иванович Боровков в своем тексте указал, что, если хотя бы один из этих элементов у вас отсутствует, у вас не будет продукта. Если хотя бы один из этих элементов будет у вас плохим, то качество целого будет определяться им. Поэтому, когда мы говорим, что «только на высшем уровне», а еще лучше «за границами того уровня, который имеют наши конкуренты», то вы должны понимать, что эта задача предельно сложна. И для того, чтобы ее реализовать нужен достаточно длительный шаг - как временной, так и ресурсный.

Я попытался изложить Вам своё понимание на уровне здравого смысла. Если же мы попытаемся в мышлении "схватить" весь этот объемлющий контекст, то, естественно, возникнет вопрос о том смысле и содержании, которое мы вкладываем в ключевые понятия. Например, в понятие "производительности труда".

Часто можно слышать, что смена инструментов и машин приводит к взрывному росту производительности труда. Даже вчера я услышал некоторые намеки на такое понимание производительности труда. Вот у нас есть инструмент, неважно суперкомпьютер или какой-то станок новый, и он этот станок и обеспечивает рост производительность труда.

Александр Зиновьев
русский философ, писатель, социолог, публицист
Александр Зиновьев в свое время шутил, говоря: «В словаре энциклопедии можно прочитать такую фразу: самолеты в 1940 году летали в шесть раз быстрее чем в 1920 году». Он говорил, что это элементарная логическая ошибка: самолеты не могли летать в одном году с одной скоростью, а в другом - с другой. Это были разные объекты. Одни объекты летали с той скоростью, с которой они могли летать, и совершенно другие объекты летали с другой скоростью. Никакого развития самолетов не произошло. Если что-то и «развивалось», то скорость при смене того объекта, скорость которого мы мерили. Но и это сильная «натяжка».
Александр Зиновьев
русский философ, писатель, социолог, публицист. - Википедия
Александр Зиновьев в свое время шутил, говоря: «В словаре энциклопедии можно прочитать такую фразу: самолеты в 1940 году летали в шесть раз быстрее чем в 1920 году». Он говорил, что это элементарная логическая ошибка: самолеты не могли летать в одном году с одной скоростью, а в другом - с другой. Это были разные объекты. Одни объекты летали с той скоростью, с которой они могли летать, и совершенно другие объекты летали с другой скоростью. Никакого развития самолетов не произошло. Если что-то и «развивалось», то скорость при смене того объекта, скорость которого мы мерили. Но и это сильная «натяжка».
Производительность труда не растет от смены технологии.
Так вот, производительность труда не растет от смены технологии. Одна система разделения труда имеет одну предельную производительность, а другая - другую. Ничего само по себе не растет. Более того, если вы по отношению к какому-то технологическому конвейеру, например, или какой-то технологической линии ставите задачу повысить ее производительность труда, то по всей видимости у вас не очень в порядке с головой. У нее уже есть заложенная на стадиях проектирования - проектная производительность. Не больше и не меньше.

Вы можете, конечно, ставить задачу достичь проектных показателей производительности, но если по какой-то причине вы их не выбрали, то нужно задать вопрос про качество вашей системы управления, но не более того. Вы не можете на этой технологии производить больше, чем заложено в проектную производительность. У вас меняется система разделения труда и при смене системы разделения труда меняется ее производительность. Другая система будет более производительна. Точка.

То же самое происходит с трудом. Очень часто мои слушатели задают вопрос: «А вот вы говорите про разделение труда, а расскажите нам что такое труд, который вы делите?». Я говорю: нет коллеги, это неправильное понятие, мы не делим никакой труд. Труда не существует вне разделения труда. Труд как нечто, что мы получаем, есть продукт разделения, а до него существует совершенно другое, например, рабочая сила.
Карл Ге́нрих Маркс
немецкий философ, социолог, экономист, писатель, поэт, политический журналист, общественный деятель. Автор классического научного труда по политической экономии «Капитал. Критика политической экономии» (1867 год) - Википедия
Как об этом рассуждает Маркс в начале второй промышленной революции, описывая первую. Он говорит: покупается не труд, а рабочая сила. А трудом рабочая сила либо станет, либо не станет, попав на определенное функциональное место в той или иной системе разделения труда. Итак, у вас есть некий ресурс в виде рабочей силы. Эта рабочая сила может быть более квалифицирована или менее квалифицирована, у вас может быть масса ограничений. Вы ее берете и ставите носителя рабочей силы, а иногда человеко-машинную систему, на определенное функциональное место в системе разделения труда, и у вас впервые возникает труд.

Карл Ге́нрих Маркс
немецкий философ, социолог, экономист, писатель, поэт, общественный деятель.
Как об этом рассуждает Маркс в начале второй промышленной революции, описывая первую. Он говорит: покупается не труд, а рабочая сила. А трудом рабочая сила либо станет, либо не станет, попав на определенное функциональное место в той или иной системе разделения труда. Итак, у вас есть некий ресурс в виде рабочей силы. Эта рабочая сила может быть более квалифицирована или менее квалифицирована, у вас может быть масса ограничений. Вы ее берете и ставите носителя рабочей силы, а иногда человеко-машинную систему, на определенное функциональное место в системе разделения труда, и у вас впервые возникает труд.
Если вы поставили одну и ту же рабочую силу на эффективное место и на неэффективное, то одна и та же рабочая сила будет давать разный труд.
Я догадываюсь про то, о чем вы сейчас думаете, о том, какой процесс происходит в Ваших головах, но вынужден констатировать: среднестатистический директор современного советского российского завода этого не понимает. Те директора, которые были 50 лет назад, их этому учили в дисциплине под названием «научная организация труда». Не всех, кто создавал производственные системы в Советском союзе, расстреляли в тридцатые годы, некоторые дожили до пятидесятых и шестидесятых, и в общем существовала некоторая культура НОТ. А сейчас эта культура пропала.

Следовательно, если вы разместили любые ресурсы в неэффективной системе разделения труда, то вы будете их использовать в соответствии с ее [системы] возможностями. Те же самые ресурсы, будучи перенесенными в другую систему, дадут другие результаты, в том числе другую производительность.
Вы знаете, и с инструментами так же. Они не существуют вне этого контекста. Вот паровая машина... Как вы, наверное, знаете, Томас Ньюкомен стал поставлять первые паровые машины на рынок для откачки воды из шахт в 1712 году. Кстати, хочу вам сказать, что уже в 1760-е годы на русском языке была напечатана книга Льва Сабакина «О огненных машинах», где эти самые паровые двигатели были описаны.

Что происходило с этими машинами? Среднестатистический английский промышленник покупал эти машины, привозил их на производственную площадку, ставил их, и они ржавели. Для того, чтобы эта машина стала элементом системы разделения труда, нужно было ее изменить. Пока она не была изменена, сама по себе машина ничего не создавала и никуда не могла быть встроена. Собственно, этот процесс разворачивается следующие 50-60 лет. Потому что паровая машина Джеймса Уатта появляется в 1769 - через пятьдесят семь лет, а становится массовым элементом промышленных технологий еще лет через тридцать-сорок.
Если вы читаете отчеты инспектора тульских оружейных заводов 1828 года, куда были по распоряжению императора Николая I поставлены паровые машины, закупленные в Англии, то он пишет, я своими словами излагаю: в силу сохранения цеховой формы организации производственного процесса паровые машины не используются, а попытка перетащить производство вооружений в единое здание натолкнулись на массовое сопротивление цехов - ствольного и остальных.

Если вы читаете отчеты инспектора тульских оружейных заводов 1828 года, куда были по распоряжению императора Николая I поставлены паровые машины, закупленные в Англии, то он пишет, я своими словами излагаю: в силу сохранения цеховой формы организации производственного процесса паровые машины не используются, а попытка перетащить производство вооружений в единое здание натолкнулись на массовое сопротивление цехов - ствольного и остальных.
Итак, инструмент есть, но та система разделения труда, которая существует на данный момент, не может использовать ресурсы этого инструмента, то есть включить его в существующую систему разделения труда. Для того, чтобы это произошло, нужно сначала перестроить систему разделения труда. Это относится и ко всем остальным организованностям деятельности.

Итак, я сказал про машины, я сказал про людей, но я могу сказать то же самое про знание.
Ведь знания - это такие же организованности деятельности, как и цели.
Сегодня на мастерской мне задавали вопрос: «Но ведь у людей есть цели?». Говорю: «Нет, конечно, у людей нет никаких целей. Это у позиций есть цели».

Цели есть элементы нормативной структуры. Если вы становитесь директором предприятия, то у вас появляются цели, соответствующие этой позиции. Для того, чтобы достичь этих нормативных целей у вас должны быть нормативные средства, нормативные знания, иначе вы их не достигнете. Вы место займете, а позицию - нет.

Сегодня на мастерской мне задавали вопрос: «Но ведь у людей есть цели?». Говорю: «Нет, конечно, у людей нет никаких целей. Это у позиций есть цели».

Цели есть элементы нормативной структуры. Если вы становитесь директором предприятия, то у вас появляются цели, соответствующие этой позиции. Для того, чтобы достичь этих нормативных целей у вас должны быть нормативные средства, нормативные знания, иначе вы их не достигнете. Вы место займете, а позицию - нет.

итак обычный ремесленник в старой системе разделения труда производил 10 булавок в день. Когда вы ставите протоконвейер, разбиваете на 18 операций (я цитирую статью «les epingle» и первую главу Адама Смита), каждой операции приставляете исполнителя, то есть берете рабочую силу, которая раньше занималась чем-то другим, ставите ее к конвейеру, и теперь этот человек делает одну операцию. Это труд, рабочая сила стала теперь трудом. И 18 рабочих, поставленных встык как протоконвеер, начинают производить в день 48 тыс. булавок. Итак, отдельный ремесленник делал 10 булавок в день, а 18 ремесленников 180 булавок, а 18 рабочих более низкой квалификации, но иначе организованных делают 48 тыс. булавок.

И это лукавство. В чем оно состоит? Лукавство заключается в том, что ремесленник делает 10 булавок, и скорее всего 18 ремесленников делают 180 булавок. А вот 18 рабочих, поставленных конвейером, делают одну булавку, но в 48 тысячах экземпляров. И в этом состоит рывок. Пока они все делали разные булавки, каждая булавка отличалась друг от друга, предельная производительность не могла быть перестроена.

Английские ремесленники пишут Карлу I, что они могут произвести 100 мушкетов, но обращают внимание, что пули под все будут разные.

Это середина 17 века. Голландская промышленная революция потому выиграла у испанцев, что им удалось стандартизовать производство вооружения. Они осуществили рывок вперед, они стали делать одинаковый мушкет с одинаковой пулей. Оказалось еще, что есть дополнительный бонус: если он во время военных действий будет разбит, то из кусков нескольких разных мушкетов можно собрать один целый, чего нельзя было сделать раньше.
Это заставляет рассмотреть
молекулу человеческой деятельности
Эта молекула имеет два измерения: горизонтальное и вертикальное. Если говорить предельно грубо, то горизонтальное измерение - это операция. А тот, кто ее делает - это вертикальное измерение, у него должны быть навыки и знания.
Это заставляет нас более пристально рассмотреть молекулу человеческой деятельности. Эта молекула имеет два измерения: горизонтальное и вертикальное. Если говорить предельно грубо, то горизонтальное измерение - это операция. Как вы понимаете, на конвейере мы достигаем эффекта за счет того, что мы каждую операцию отделяем от другой и крепим к исполнителю. Сейчас бессмысленно так делать, не получится. Те деятельности, которые мы обсуждаем, не могут быть так организованы. Мы уже ушли из этой эпохи.

Там, где деятельность так может быть организована, там людей полностью заменят роботы. Если операция описана - все равно, кто ее делает: человек или робот. Но, смотрите, у вас появился инструмент осуществления операции и изготовления продукта, и вот тот, кто ее делает - уже находится в вертикальном измерении. И у него должны быть навыки и знания, в том числе знание «на кончиках пальцев». Смена инструмента происходит не только внутри изменения горизонтального вектора, но и в условиях изменений вертикали мышления и деятельности.

Теперь представьте себе, что это означает в масштабе: горизонтальная система разделения труда - это система разделения труда по производству продуктов, а вертикальная система разделения труда - это система разделения труда по производству всех тех знаний, которые необходимы для производства этих продуктов.
Горизонтальная система разделения труда - это система разделения труда по производству продуктов, а вертикальная система разделения труда - это система разделения труда по производству всех тех знаний, которые необходимы для производства этих продуктов.
Теперь вернемся к лекции Алексея Ивановича Боровкова. Он говорит: 20 лет мы строили вертикальную систему. Мы не могли строить вертикальную систему разделения труда на своем коллективе, не решая конкретные задачи. Мы их решали, добивались все более и более хороших продуктов в горизонтальной оси, ну потому что у нас, например, были хорошие заказчики, и меняли вертикальную систему. Коллеги, 20 лет!

Если возьмете Ford, то вы выясните, что для того, чтобы начать «спускать с конвейера» каждые 50 секунд один автомобиль марки T - это мы говорим о горизонтальном измерении СРТ - он 30 лет строил вертикальную систему. То есть он менял все знания, все навыки и компетенции, которые нужны, чтобы делать такой продукт. Начиная от двигателя и кончая теми самыми будущими машинами, механизмами, операциями, которые потом собрались в этот конвейер.
Например,
Компания Ford
Чтобы начать производить каждые 50 секунд один автомобиль марки T - горизонтальное измерение - Генри Форд 30 лет строил вертикальную. Он менял все знания, все навыки и компетенции, которые нужны, чтобы делать продукт. Начиная от двигателя и кончая теми самыми будущими машинами, механизмами, операциями, которые потом собрались в этот конвейер.
Вы можете сказать приблизительно так: ну хорошо, а может быть тогда тут 20 лет, а потом мы за 5 сделаем? Кто так думает?

Еще раз ключевой тезис: не нужно думать, что промышленная революция - это изменение инструментов деятельности, это вообще вопрос десятый. Каждая промышленная революция есть большой этап радикальной перестройки системы разделения труда со всеми входящими в нее составляющими. Там есть технологический блок, но он не главный, он функционально вытекает из возможностей СРТ. Другими словами: он востребуется этой СРТ.
Каждая промышленная революция есть большой этап радикальной перестройки системы разделения труда со всеми входящими в нее составляющими.
На примере Ford, это означает, что ему пришлось в конце концов создать целый ряд новых инструментов. Все время говорил: главное - не зовите никаких внешних людей для этого, никаких инженеров не зовите, никаких экспертов - делайте сами, потому что вы же знаете, как устроен процесс и какой инструмент вам нужен.
Если мы посмотрим на вертикальную систему, то есть на процесс производства знаний, то мы обнаружим, что технологии производства знаний меняются на каждом шаге промышленных революций. Появляется новый способ мыслить и новый тип знаний. Нулевая промышленная революция стала возможной благодаря технологизации инженерно-конструкторской деятельности.
Я всегда привожу один пример:
Леонардо да Винчи
не был инженером, так же, как он не был художником, естествоиспытателем. Он был всем на свете, человеком возрожденческого типа личности. Он на себе собирал много разных позиций в потенции, но ни одну из них не мог занять. Зарабатывал он одним, а занимался другим. Деньги, полученные от рисования картин, использовал для своих инженерных изобретений.
Си́мон Сте́вин -
фламандский математик, механик и инженер. - Википедия
Мориц Оранский дает поручение Симону Стевину создать первую инженерную школу в Лейдене, потому что Голландии нужны инженеры. Инженеры, которые строят фортификационные сооружения, инженеры, которые делают усовершенствование паровых двигателей. Стевин разрабатывает программу, начинает учить и готовить инженеров, выпуская каждый год по 20 человек. На миллионную Голландию в 1610-1620 году 20 инженеров в год, 200 за 10 лет.

Сегодня у нас в стране один инженер третьей промышленной революции, он вчера выступал, и еще пять на подходе в его команде. Срок изготовления одного инженера третьей промышленной революции в лаборатории Боровкова - 15 лет, а они (голландцы) в начале XVII века [готовили] двадцать в год.

Си́мон Сте́вин
(1548 (по др. сведениям 1549), Брюгге — 1620, Гаага или Лейден) — фламандский математик, механик и инженер.
Мориц Оранский дает поручение Симону Стевину создать первую инженерную школу в Лейдене, потому что Голландии нужны инженеры. Инженеры, которые строят фортификационные сооружения, инженеры, которые делают усовершенствование паровых двигателей. Стевин разрабатывает программу, начинает учить и готовить инженеров, выпуская каждый год по 20 человек. На миллионную Голландию в 1610-1620 году 20 инженеров в год, 200 за 10 лет.

Сегодня у нас в стране один инженер третьей промышленной революции, он вчера выступал, и еще пять на подходе в его команде. Срок изготовления одного инженера третьей промышленной революции в лаборатории Боровкова - 15 лет, а они (голландцы) в начале XVII века [готовили] двадцать в год.
Первая промышленная революция
технологизирует процесс проектирования
.
Проектирование - это не инженерно-конструкторская деятельность, совершенно другая деятельность с другими инструментами с другими мыслительными средствами, которая отвечает на два вопроса: первый - как изготовить два одинаковых изделия, то есть как организовать деятельность - чтобы в итоге у нас появилось 100 одинаковых, а не разных мушкетов. Какую деятельность? Любую. Разложить деятельность на операции, на блоки, и из этих блоков создать систему, способную производить одинаковый продукт в единицу времени. Еще более важно второе требование - производить в границах заданной стоимости.
Уильям Петти
английский статистик и экономист, один из основоположников классической политической экономии в Англии; занимался торговлей, служил в королевском флоте, изучал медицинские науки, читал физику и анатомию в Оксфорде; один из основателей Королевского общества, в 1658 году состоял членом парламента. - Википедия
Поэтому, когда я вижу схемы с выходом за границы интуиции главного конструктора и все вот эти вот повороты, я говорю: «Мы видим, проектирования-то этого нет». Потому что тот, кто не укладывается в границу стоимости и сроков - не проектировщик, это инженер. Ну создают какое-то изделие, изделие может быть великолепным в одном экземпляре. [Инженер] не создает систему деятельности, а проектировщик должен решить эти задачи.

Поэтому проектировщиком становится Уильям Петти в Англии, который после сентябрьского пожара 1666 года в Лондоне, когда сгорел почти весь Лондон, решает задачу быстрого восстановления города и застройки его каменными домами. И за четыре года они строят 13 тыс. каменных домов. Еще раз напоминаю, речь идет о 1666-1670 годах.
Пётр I Алексе́евич, прозванный Вели́кий
последний царь всея Руси (с 1682 года) и первый Император Всероссийский (с 1721 года). - Википедия
В конце XVII - начале XVIII века Петр I привозит в Россию проектирование. Наверное, вы знаете, что он сам был проектировщиком кораблей для военно-морского флота и сам был прямым участником строительства Санкт-Петербурга. Через 50 лет после Петти и Энтони Дина он в Россию проектирование как тип мышления, он заставляет строить типовые дома, и этот подход постепенно перестраивает всю систему деятельности. Вся страна строит Санкт-Петербург с грехом пополам. Наверное, вы знаете сколько людей погибло на строительстве Санкт-Петербурга. Наверное, вы знаете что все ближайшие регионы были обезлюжены и, наверное, вы знаете, что по всей России было запрещено каменное строительство, потому что все, что можно было извлечь из страны, шло на решение одной задачи.

А другой проектировщик - французский маркиз де Вобан стал после Жан-Батиста Кольбера премьер-министром и придумал госзаказ, то есть совокупность регламентов, которые государство предъявляет подрядчику, чтобы в итоге получился объект, соответствующий тактико-техническим требованиям в границах стоимости.

В России такой регламент появляется в 1808 году впервые, то есть через 150 лет.

Пётр I Алексе́евич, прозванный Вели́кий
последний царь всея Руси (с 1682 года) и первый Император Всероссийский (с 1721 года).
В конце XVII - начале XVIII века Петр I привозит в Россию проектирование. Наверное, вы знаете, что он сам был проектировщиком кораблей для военно-морского флота и сам был прямым участником строительства Санкт-Петербурга. Через 50 лет после Петти и Энтони Дина он в Россию проектирование как тип мышления, он заставляет строить типовые дома, и этот подход постепенно перестраивает всю систему деятельности. Вся страна строит Санкт-Петербург с грехом пополам. Наверное, вы знаете сколько людей погибло на строительстве Санкт-Петербурга. Наверное, вы знаете что все ближайшие регионы были обезлюжены и, наверное, вы знаете, что по всей России было запрещено каменное строительство, потому что все, что можно было извлечь из страны, шло на решение одной задачи.

А другой проектировщик - французский маркиз де Вобан стал после Жан-Батиста Кольбера премьер-министром и придумал госзаказ, то есть совокупность регламентов, которые государство предъявляет подрядчику, чтобы в итоге получился объект, соответствующий тактико-техническим требованиям в границах стоимости.

В России такой регламент появляется в 1808 году впервые, то есть через 150 лет.
Технология второй промышленной революции - исследования.
В том числе экспериментальные исследования, в том числе исследования, сопровождающиеся опытно-конструкторскими разработками - все то, что делали те великие, которые вчера назывались, результаты работы которых должны лечь в основу следующего шага изменения технологий программирования и проектирования.
Барон Фридрих Вильгельм Генрих Алекса́ндр фон Гу́мбольдт
немецкий географ, натуралист и путешественник, один из основателей географии как самостоятельной науки; младший брат учёного Вильгельма фон Гумбольдта. - Википедия
Именно под решение задачи технологизации исследовательской мыследеятельности был создан исследовательский университет. Сделали этот прорыв немцы - братья Гумбольдт решали вопрос о массовом производстве модуля вертикальной системы разделения труда под названием «исследователь». Нужно было, чтобы на каждом производстве мог появиться такой модуль, а лучше - группа. Чтобы они могли исследовать те процессы, которые лежат в основе данного производства: химики - химического, специалисты по электричеству - электротехнического. Создать на предприятии лабораторию RND и включить исследовательскую мыследеятельность в производственный процесс.

Я не буду ничего говорить про следующий шаг, я повторю лишь присказку, которую всегда повторяю на каждой лекции, что только если мы изменим технологии мышления - мы сможем масштабировать новую промышленную революцию. Вне этого контекста ничего не произойдет, мы останемся в старом, более того, мы не сможем переструктурировать отношения между инженером-конструктором, проектировщиком и исследователем, что и демонстрировалось вчера в лекции. Мы просто не сможем создать систему разделения труда по формированию тех знаний, которые сегодня нужны.

Барон Фридрих Вильгельм Генрих Алекса́ндр фон Гу́мбольдт
(14 сентября 1769, Берлин — 6 мая 1859, Берлин) — немецкий географ, натуралист и путешественник, один из основателей географии как самостоятельной науки; младший брат учёного Вильгельма фон Гумбольдта.
Именно под решение задачи технологизации исследовательской мыследеятельности был создан исследовательский университет. Сделали этот прорыв немцы - братья Гумбольдт решали вопрос о массовом производстве модуля вертикальной системы разделения труда под названием «исследователь». Нужно было, чтобы на каждом производстве мог появиться такой модуль, а лучше - группа. Чтобы они могли исследовать те процессы, которые лежат в основе данного производства: химики - химического, специалисты по электричеству - электротехнического. Создать на предприятии лабораторию RND и включить исследовательскую мыследеятельность в производственный процесс.

Я не буду ничего говорить про следующий шаг, я повторю лишь присказку, которую всегда повторяю на каждой лекции, что только если мы изменим технологии мышления - мы сможем масштабировать новую промышленную революцию. Вне этого контекста ничего не произойдет, мы останемся в старом, более того, мы не сможем переструктурировать отношения между инженером-конструктором, проектировщиком и исследователем, что и демонстрировалось вчера в лекции. Мы просто не сможем создать систему разделения труда по формированию тех знаний, которые сегодня нужны.
Только изменение технологии мышления позволит масштабировать новую промышленную революцию.
Важнейшую роль в этом процессе играют семиотические инструменты. Ну, например, не могло бы произойти перехода от конструирования к проектированию без чертежей. Без такой знаковой системы, которая пронизывает всю систему разделения труда, и одновременно может быть использована в своей позиции каждым участником этой системы. Сегодня для одного из моих слушателей было удивительно, что таких чертежей и измерительных приборов не было, например, при строительстве соборов на площадях в европейских городах. Как шел процесс? Приблизительно так же, как сейчас в некоторых кейсах. Сначала сделали стенки, потом измерили проемы, выяснилось - через эти проемы нельзя затащить технику, пробили более широкие, затаскивали технику, снова заделывали проемы, потом каждый измеряли, заказывали двери и стекла as build. 30 тыс. переделок, 300 тыс. переделок. Каждый день просрочки сдачи конечного объекта - миллионы долларов. Какой, извините меня, с первого раза краш-тест?
Не надо далеко ходить, вот выйдите за пределы этого здания и посмотрите, что там происходит. Первое, с чем я столкнулся на острове Русский, когда его открыли спешно к форуму АТЭС, у моего соседа сверху прорвало канализацию, и мы с ним вдвоем через московские секретариаты разруливали ремонтные работы. Это что для вас новость?
Как только у вас появляется чертеж, у вас появляются новые позиции в СРТ, которых не было раньше. Более того, вы вдруг впервые получаете возможность делать параллельно то, что раньше можно было делать только последовательно. Вы получаете возможность заказать окна и стекла до того, как вы построили дом. Вы представляете какой прорыв? Более того, можете делать одинаковые стекла. Какая экономия!
А вы представляете, что это произошло только в XIX веке? До этого все было не так, и сейчас во многих областях это не так.

Не надо далеко ходить, вот выйдите за пределы этого здания и посмотрите, что там происходит. Первое, с чем я столкнулся на острове Русский, когда его открыли спешно к форуму АТЭС, у моего соседа сверху прорвало канализацию, и мы с ним вдвоем через московские секретариаты разруливали ремонтные работы. Это что для вас новость? Как только у вас появляется чертеж, у вас появляются новые позиции в СРТ, которых не было раньше. Более того, вы вдруг впервые получаете возможность делать параллельно то, что раньше можно было делать только последовательно. Вы получаете возможность заказать окна и стекла до того, как вы построили дом. Вы представляете какой прорыв? Более того, можете делать одинаковые стекла. Какая экономия!
А вы представляете, что это произошло только в XIX веке? До этого все было не так, и сейчас во многих областях это не так.

Хорошо, у вас появились новые позиции, новые знания. Но ведь проблема заключается в том, что эти знания должны кем-то производиться, накапливаться, обобщаться и осваиваться. Ведь новые знания, если они действительно новые, они какое-то время не могут быть никому переданы. Ну как вы себе представляете, вот вчера было рассказано о суперсовременной технологии проектирования, и от того, что Алексей [Боровков] вам что-то сказал, значит какой-нибудь умник здесь в зале встал и сказал: «Все, я все понял и пошел делать». Ну нет, конечно.
Ведь новые знания, если они действительно новые,
почти не могут быть переданы.
В хорошем случае вы пойдете учиться на 15 лет туда, к Алексею Ивановичу, если он вас возьмет, потому что, скорее всего, выяснится, что ваши тактико-технические характеристики просто не годятся. Начинать надо было в 4 года. В худшем случае - просто это будет распространяться от человека к человеку не технологизировано еще лет двадцать-тридцать-сорок.
Если у вас не возникла такая организационная форма, внутри которой процесс производства новых знаний, накопления и систематизации, обработки, распространения и освоения будет технологизирован. Не производства продуктов, а освоения новых знаний. Когда такая организационная форма возникает - промышленная революция выстреливает, а до этого она с трудом «колдыбает». Я называю такую организационную форму клеточкой промышленной революции. И у меня есть очень простая схема: клеточкой нулевой промышленной революции был монопрофильный производственный кластер. Вот приблизительно такой, в которой Петр I приехал с великим посольством в 1698 году - в город Заандам. Кластер, специализировавшийся на судостроении, в котором каждый день со стапелей сходило одно новое судно.

Приблизительно так же, как сейчас вы приезжаете на Боинг и выясняете, что раз в 12 часов у вас сходит [с конвейера] один Боинг. Они ставят задачу - за четыре года доускорить этот процесс настолько, чтобы раз в 10 часов сходил один Боинг. Для этого им нужно осуществить 30 тыс. мероприятий, каждое из которых расписано в дорожную карту, и каждое мероприятие обеспечено блоком в технологической системе разделения труда. То есть понятно, кто это будет делать, на основе каких инструментов и на основе каких семиотических средств. Вы говорите: «не-не-не, это все не про нас, мы форсайтом возьмем. Мы соберемся группой форсайт, и вперед. Все все поняли, рванули».
Клеточкой первой промышленной революции является фабрика. Фабрики не было до того момента, пока не был отлажен конвейерный способ производства и не появились прототипы сборки подобных конвейеров в одном помещении. Ну грубо, до Аркрайта фабрик не было, были производственные кластеры и были куски горизонтальной системы разделения труда без вертикальной - мануфактуры. И так еще раз, продукт-то производился (ну, например, ткани) технологично, операционно, а вертикальная система была не достроена, знаний не было. Историки говорят, это вроде не фабрика, ну вроде фабрика, ну и путаются, и говорят – мануфактура.

Поэтому, смотрите, что происходит. Петр I привозит свой госзаказ и размещает его в традиционных российских кластерах, которые существовали испокон веков. Обычно они были привязаны территориально к месторождениям сырья. Где железная руда и дерево, там металлургия, поэтому Урал и т.д. Карта промышленного развития России того периода - это карта состоящая из таких пятен. Пятен таких было 120-150, и он их усилил госзаказом. Эта система просуществовала в России до 1850 года.
Лев Герасимович Кноп (Людвиг Кноп)
один из самых богатых предпринимателей XIX века. Он был торговцем хлопком и фабрикантом родом из города-государства Свободный Ганзейский город Бремен. - Википедия
То есть первая фабрика в точном смысле этого слова, то есть единичка (оргформа), соединяющая горизонтальное с вертикальным в текстильной индустрии, появилась в 1850 году. У этого процесса есть конкретный автор - Людвиг Кноп, который привез в Россию все модули, из которых можно было собрать фабрику и собрал ее – «на кончиках пальцев». Сырье он гнал из Америки, в том числе во время гражданской войны, он был один из немногих, кому продолжали поставлять хлопок. Деньги он привез из Англии, потому что англичане уже понимали, что они все проиграли, надо инвестировать. Людей он привез из Манчестера и Бирмингема и поставил инструкторами-наладчиками производственного процесса. Он ходил в лучшее по тем временам в России императорское техническое училище, но не мог оттуда взять людей, потому что они для решения этих задач были слишком квалифицированными. А ему нужны были простые мастера, которые могли бы организовать производство, а таких не было, их негде было взять, их приходилось из Англии привозить. После стажировки в России они потом в Англии возглавляли заводы.

Клеточкой второй промышленной революции становится транснациональная компания. Обратите внимание - это ровесник второй промышленной революции. Первые транснациональные компании появляются в середине XIX века. К 1900 году в мире их около 50. Потому что эта организационная форма «собирает» и накапливает другие знания - не про производственный процесс или не только про производственный процесс, а еще про глобальные рынки, про моду, про GR, про рекламу, про маркетинг, про глобальную логистику. Поэтому, например, товарищество братьев Нобель, которое создает российскую прото-ТНК и контролирует в начале XX века 28% мирового керосина. Или компания BASF в Германии, которая контролирует целые сектора химического рынка.

А что у нас, коллеги, с транснациональными компаниями? Я вам скажу, мы их уничтожили в 1918-1921 году, включая тех, кто их создавал. Потом стали экспериментировать с организационными формами накопления знаний, создавать ТРЕСТы и главки, совнархозы, государственные комитеты по науке и технике и прочие экзерсисы. Никита Сергеевич Хрущев, выступая перед политической элитой страны говорил: никак не могу понять, угадали все буквы, но не угадали слово. Почему инновационный процесс не течет, почему знания-то не накапливаются? И в 90-е годы мы говорим: о, понятно, надо создать наши отечественные российские ТНК с опозданием на этот раз уже на 140 лет. Назовем их госкорпорациями и поручим им накапливать все необходимые знания мировых рынков. Но для этого сначала они должны туда выйти.

Лев Герасимович Кноп (Людвиг Кноп)
(15.05.1821, Бремен — 14.08.1894, там же) — один из самых богатых предпринимателей XIX века. Он был торговцем хлопком и фабрикантом родом из города-государства Свободный Ганзейский город Бремен.
То есть первая фабрика в точном смысле этого слова, то есть единичка (оргформа), соединяющая горизонтальное с вертикальным в текстильной индустрии, появилась в 1850 году. У этого процесса есть конкретный автор - Людвиг Кноп, который привез в Россию все модули, из которых можно было собрать фабрику и собрал ее – «на кончиках пальцев». Сырье он гнал из Америки, в том числе во время гражданской войны, он был один из немногих, кому продолжали поставлять хлопок. Деньги он привез из Англии, потому что англичане уже понимали, что они все проиграли, надо инвестировать. Людей он привез из Манчестера и Бирмингема и поставил инструкторами-наладчиками производственного процесса. Он ходил в лучшее по тем временам в России императорское техническое училище, но не мог оттуда взять людей, потому что они для решения этих задач были слишком квалифицированными. А ему нужны были простые мастера, которые могли бы организовать производство, а таких не было, их негде было взять, их приходилось из Англии привозить. После стажировки в России они потом в Англии возглавляли заводы.

Клеточкой второй промышленной революции становится транснациональная компания. Обратите внимание - это ровесник второй промышленной революции. Первые транснациональные компании появляются в середине XIX века. К 1900 году в мире их около 50. Потому что эта организационная форма «собирает» и накапливает другие знания - не про производственный процесс или не только про производственный процесс, а еще про глобальные рынки, про моду, про GR, про рекламу, про маркетинг, про глобальную логистику. Поэтому, например, товарищество братьев Нобель, которое создает российскую прото-ТНК и контролирует в начале XX века 28% мирового керосина. Или компания BASF в Германии, которая контролирует целые сектора химического рынка.

А что у нас, коллеги, с транснациональными компаниями? Я вам скажу, мы их уничтожили в 1918-1921 году, включая тех, кто их создавал. Потом стали экспериментировать с организационными формами накопления знаний, создавать ТРЕСТы и главки, совнархозы, государственные комитеты по науке и технике и прочие экзерсисы. Никита Сергеевич Хрущев, выступая перед политической элитой страны говорил: никак не могу понять, угадали все буквы, но не угадали слово. Почему инновационный процесс не течет, почему знания-то не накапливаются? И в 90-е годы мы говорим: о, понятно, надо создать наши отечественные российские ТНК с опозданием на этот раз уже на 140 лет. Назовем их госкорпорациями и поручим им накапливать все необходимые знания мировых рынков. Но для этого сначала они должны туда выйти.
Ни одна промышленная революция не происходит там же, где происходила предыдущая.
Почему? Потому что морфологические организованности, сложившиеся как след предыдущей волны развития, не соответствуют функциональным требованиям, предъявляемым новой промышленной революции.
Ни одна промышленная революция не происходит там же, где происходила предыдущая. Почему? Потому что морфологические организованности, сложившиеся как след предыдущей волны развития, не соответствуют функциональным требованиям, предъявляемым новой промышленной революции. География размещения не та, институты производства и обращения знаний не те, люди не те. Когда я говорю «не те», не нужно думать, что они плохие, они отличные, но для той, другой, уже уходящей системы.

Почему голландцы не смогли оставаться лидерами новой - Паровой промышленной революции - и эстафетная палочка перешла в Англию? Частично потому, что у них не было угля и железной руды, а частично потому, что они уже получали очень высокие доходы и зарплаты - они не хотели ничего делать, они были уже богатыми, все у них было хорошо. Перестраиваться, осваивать новые виды деятельности – да вы что? Зачем? Более того, многие из них с середины XVII-го века понимали, что не надо делать инъекцию в протез. Деньги надо инвестировать в то, что будет расти, а Голландия не будет расти. Поэтому они инвестировали деньги в Англию, Соединенные Штаты, в Россию и даже в Южную Африку. Я надеюсь, вы помните историю. Огромное число предприятий еще до Петра I было создано в России голландцами.
Хорошо, но ведь в конце концов в чем проблема? Давайте опишем технологию, вот есть ее инструментарий, можно прийти его посмотреть, опишем систему деятельности, которая должна быть создана вокруг этого инструментария, снимем это на пленку, покажем всем тем, кто хочет это освоить, и скажем: «Копируйте».

Инженер Корнелис Корнелизоон в 1593 году создал первую лесопилку на ветряном двигателе. Она увеличила производительность труда в этом сегменте производства в 16 раз. Представьте, если раньше это делали 30 человек, то теперь двое это делали, и все это происходило очень быстро. Он получил патент. Вот у вас стройка, вот у вас стоит модуль, вот у вас есть люди, вот вас есть машина, которая имеет описание и чертежи. Следующий за голландцами, кто у себя ставит эту машинку, отстает на 80 лет.
Генри Форд
американский промышленник, владелец заводов по производству автомобилей по всему миру, изобретатель, автор 161 патента США. Его лозунг — «автомобиль для всех» - Википедия
Следующий, кто в Америке копирует Ford, отстает на 10-15 лет. В случае голландцев - вы можете считать, что освоение и перенос средств наталкивается на какие то административные или юридические запреты, на различия в качестве человеческого капитала и т.д. На примере Ford мы видим: та же страна, то же законодательство, те же рабочие. Почему остается такой разрыв между создателем новой СРТ и теми кто ее копирует, между черной и красной линиями [на графике]? Потому что 20 лет нужно выстраивать технологическую систему разделения труда. Быстрее не получается. И не у всех получается, потому что вот эти разноцветные кривые внизу - это те предприятия, которые не смогли освоить, они обанкротились, исчезли. Еще раз, Генри Форд ничего не скрывал, это не было тайной, а наоборот говорил: приходите и все берите у меня, я вам все отдам, чертежи отдам, документы, инструкторов пришлю. Потому, что больше всего он боялся, что произойдет социалистическая революции в Америке. Почему не освоили?

Генри Форд
американский промышленник, владелец заводов по производству автомобилей по всему миру, изобретатель, автор 161 патента США. Его лозунг — «автомобиль для всех»
Следующий, кто в Америке копирует Ford, отстает на 10-15 лет. В случае голландцев - вы можете считать, что освоение и перенос средств наталкивается на какие то административные или юридические запреты, на различия в качестве человеческого капитала и т.д. На примере Ford мы видим: та же страна, то же законодательство, те же рабочие. Почему остается такой разрыв между создателем новой СРТ и теми кто ее копирует, между черной и красной линиями [на графике]? Потому что 20 лет нужно выстраивать технологическую систему разделения труда. Быстрее не получается. И не у всех получается, потому что вот эти разноцветные кривые внизу - это те предприятия, которые не смогли освоить, они обанкротились, исчезли. Еще раз, Генри Форд ничего не скрывал, это не было тайной, а наоборот говорил: приходите и все берите у меня, я вам все отдам, чертежи отдам, документы, инструкторов пришлю. Потому, что больше всего он боялся, что произойдет социалистическая революции в Америке. Почему не освоили?
Максимилиа́н Карл Эми́ль Ве́бер,
известный как Макс Вебер — немецкий социолог, философ, историк, политический экономист. - Википедия
Макс Вебер в начале XX века задает себе тот же вопрос. Вроде все элементы известны, почему не собирается целое? И он отвечает - потому что, скорее всего, когда мы говорим о системе разделения труда, мы имеем в виду три разных системы разделения труда: технологическую, экономическую и социальную.

Макс Вебер
немецкий социолог, философ, историк, политический экономист
Макс Вебер в начале XX века задает себе тот же вопрос. Вроде все элементы известны, почему не собирается целое? И он отвечает - потому что, скорее всего, когда мы говорим о системе разделения труда, мы имеем в виду три разных системы разделения труда: технологическую, экономическую и социальную.
Когда мы говорим о системе разделения труда, мы имеем в виду три разных системы: технологическую,
экономическую и социальную.
И Вебер говорит одну удивительную вещь: не всякая обязательная технологическая операция может стать основанием эффективной деятельности некого экономического субъекта, предприятия. То есть эта операция - технологически необходима, обязательно ее нужно сделать, без нее не получится процесс. Вопрос: кто и на каких правилах и принципах будет ее делать? Разложить, разрезать на кусочки, раздать предприятиям, сказать: ты делаешь это, ты делаешь это, ты делаешь это, а потом мы собираем. Выясняется, нет ничего подобного, так не получается. Например, чтобы какой-то участник кооперации мог делать одну из операций - ему нужно ее делать для 50 разных потребителей, только тогда она становится экономически эффективной. А их только два. А один из них такой странный потребитель, который на самом деле не потребитель, ему приказали быть потребителем. Здесь нужна поставка сырья определенного качества, а его никто не делает. А в некоторых случаях приходится, для достижения экономической эффективности этого передела, его еще разрезать на 5 частей, и начинается другая геометрия. Геометрия экономического разделения труда, где каждый субъект должен стать прибыльным.

К сожалению, я не нашел в своем архиве сегодня график, у меня есть очень смешной график, как растут объемы производства в догоняющих индустриализациях, например, в Германии, и как растут объемы прибыли. Так вот, выясняется, что многие страны догоняют по объемам производства, отставая порядково по масштабам извлекаемой прибыли. А что это значит? Это значит, что они не могут вкладываться в развитие. То есть менять и совершенствовать вертикальную систему разделения труда. На следующем шаге они неминуемо попадают в ситуацию, когда они не могут угнаться за темпами технологического развития внутри этой большой волны, в силу того, что у них все силы уходят на сохранение и поддержание объемов, а не качества деятельности.
Дальше Вебер говорит еще одну вещь - и первое, и второе, то есть и технологическое разделение труда, и экономическое, в свою очередь, зависит от социального.

У него есть потрясающе одно рассуждение: в странах-лидерах возникает классовая структура, а в отстающих странах – сословная. Название такое же, а социальная природа другая. Классы извлекают свой доход из занятия правильного места в СРТ, то есть эффективного использования ресурса, а сословие - из ренты, то есть социального положения. И Макс Вебер, он умер в 1920 году, он поставил перед собой следующий вопрос: сможем ли мы сформулировать такие требования к социальной системе разделения труда, которые бы в максимальной степени способствовали освоению современных форм технологического разделения труда? При этом нужно учитывать, что они все время меняются: социальное разделение труда на этапе первой промышленной революции и второй - это разное, а третьей - тем более.
Вот перед нами цифры баснословного роста производительности труда под влиянием цифровизации. Лепота. Да, этот рост возможен, но через 50 лет. А перед этим будет спад. Почему?

Потому что новые технологии отнимают прибыль у старой системы разделения труда, но еще не создают новой. Старая система разделения труда теряет маржу, которую она извлекала из места в общей структуре, а новая - еще не бизнес, еще не сектор занятости, еще внутри нее масса слабых мест, и производительность целого задана производимостью самого слабого места, и чтобы сложилось это новое СРТ, нужны годы.
Поэтому логическую схему волн промышленных революций Герхард Менш в 1975 году назвал метаморфозной. Видите, там идет подъем до определенного предела, пик производительности старой системы, потом, когда она достигла пика производительности возникает зона бифуркации, распада. Пунктирные кривые показывают, что спад в разных отраслях, в разных видах деятельности идет с разной скоростью. А нового-то еще нет, видите, оно там только-только зарождается. И выйдет на те же параметры спустя большой лаг времени. Если я начну туда наносить время, то смотрите, что у меня получится, у меня получится 20-30 лет в лидерской стране, и до 100 лет в догоняющей. То есть если мы с вами станем лидерами, нас будет колбасить 20 лет, а если мы будем оставаться в догоняющей позиции, как оставались два предыдущих раза, то 100.
Если мы с вами станем лидерами, нас будет колбасить 20 лет, а если мы будем оставаться в догоняющей позиции, как оставались два предыдущих раза, то 100.
Дальше можно привести неполный список ограничений, с которыми нам придётся столкнуться.

Первое - новая платформа еще не сложилась, это пока только набор кандидатных решений. Не все морфологические решения соответствуют той функциональной структуре, которая складывается.

Второе - инфраструктуры остались от прошлого (как жесткие, так и мягкие, как транспортные, так и финансовые) и они противоречат новым процессам, а не помогают им. Самый простой пример - пробки.

Третье - «клеточка» новой промышленной революции не сложилась, то есть у нас нет отлаженной организационной формы, которая позволяет новые знания производить, накапливать, обращать и осваивать.

И, наконец, четвёртое - резервная армия труда, которая будет высвобождаться за счет сокращения старых отраслей, не годится для того, чтобы заполнить функциональные места в новой СРТ.
Токио
Гигагорода, как инкубаторы новых систем разделения труда
Необходимость поддерживать старую инфраструктуру, старую СРТ и одновременно в этом же месте на переходах выстраивать новую приводит к сверхконцентрации, и в некоторых странах уже можно ставить знак равенства между гигагородом и собственно всей экономикой страны.

Что делает мир? Мир, понимая эти проблемы, создает инкубаторы новых СРТ. Такими инкубаторами, прежде всего, становятся гигагорода. Почему гигагорода? Ответ очень простой - потому что на одной территории приходится одновременно содержать старую СРТ и элементы новой СРТ и еще желательно миллиончиков этак пяток в каждом инкубаторе для перетоков и проб. Поэтому 20 миллионов, поэтому 30 миллионов, поэтому 40 миллионов. Вам надо поддерживать старую инфраструктуру, старую СРТ и одновременно в этом же месте на переходах выстраивать новую. Поэтому происходит сверхконцентрация деятельности в одной точке. В некоторых странах уже можно ставить знак равенства между таким гигагородом, если он есть, и собственно всей экономикой. Большой Париж или Токио и Киото, где в двух гигагородах живут три четверти населения, а все остальное - это вообще за пределами игры.

Поэтому мы сегодня, обсуждая пространственное развитие России, говорим, что единственный сценарий - это 50-55 миллионов человек, сконцентрированных в шарнирном гигаполисе Москва-Санкт-Петербург. Вы хотите рассредоточить этот потенциал? Вы размазываете развитие.
Вам не нравится такой сценарий, потому что в этих городах нельзя жить, это же муравейники. Да. А кто вам сказал, что в ходе первой или второй промышленной революции было хорошо жить? Если кто-то вам так сказал - вас обманули.
Европейцы, которые не хотят идти по этому пути, говорят: «А мы вынесем развитие в инновационные центры, мы создадим маленькие злобные, агрессивные кластеры знаний, в которых добьемся сверхконцентрации интеллектуального потенциала, не расширяя численность населения, и превратим эти кластеры знаний - инновационные города в инкубаторы новой системы разделения труда».

Поэтому, Кембриджский кластер - 500 технологических компаний в год (примерно столько, сколько Заандам строил кораблей), ELAt (прим: Eindhoven-Leuven-Aachen Triangle, европейский технологический кластер, объединяющий 6 регионов Германии, Голландии и Бельгии) - 350 технологических компаний в год. Новелла прошлого года - Норвегия, которая инвестировала из фонда национального благосостояния за год в 6 тыс. технологических компаний. Сколько инновационных центров серийного предпринимательства можем создать и где будем делать «талию»? Само сложится? Построим кампус и само придет.

Еще раз хочу обратить ваше внимание, что наши пращуры с упорством, достойным может быть и лучшего применения, но каждый раз на переходе от одной промышленной революции к другой, осуществляли догоняющую индустриализацию.
Догоняющая индустриализация
Россия каждый раз на переходе от одной промышленной революции к другой, занимала позицию догоняющей индустриализации.

Петр I поехал сначала в Голландию - лидер «нулевой» промышленной революции, потом в Англию - будущий кандидатный лидер первой. И попал очень точно. У него в дневнике написана хорошая фраза, он говорит: «Если бы я не поехал в Англию, то я бы всю жизнь оставался плотником». Потому что освоить проектирование кораблей в Голландии он не мог, а в Англии мог.

Николай I начинает мощнейшую подготовку ко второй догоняющий индустриализации. Все его окружение - это суперлиберальная высокоинтеллектуальная русская элита, которая последовательно пытается преодолеть разрыв в развитии предпринимательского сословия, чтобы переложить на него миссию и риски следующего шага развития. При этом переходе ключевая проблема - как синхронизировать темпы перемен с темпом приспособления к переменам? Те, кому это удается, осуществляют так догоняющую индустриализацию, пусть и существенной ценой, те кому это не удается, их разносит, как, например, разнесло Мексику. Вы знаете в 1910 году там произошла революция, в ходе которой из 10 миллионов человек миллион расстреляли из пулеметов. Они только сейчас возвращаются к обсуждению возможности следующего шага.
Мы стоим перед очень серьезным выбором.
На мой взгляд, нужно сделать три вывода
или задать три вопроса.
Первый. Естественно, что властные элиты, которые хотят осуществить догоняющую индустриализацию, пытаются сверхкомпенсировать отсутствие предпринимательского сообщества административным аппаратом. Потому, что только это у них есть в руках. Это не новая история, это американцы пробовали еще в начале XIX века, называлось это тогда красивыми словами «протекционистская политика». Мы понимаем, что отношения между государственным административным аппаратом и предпринимательским сообществом - дело очень тонкое. Как между ними выстроить реальный баланс? Как сделать так, чтобы административные фантазмы не передавили предпринимательские проекты и не подменили мечтами администраторов реальную деятельность? У нас сегодня нет ответа на этот вопрос. В мире нет нормальных работоспособных схем. Тогда были. Понимаете, в первую промышленную революцию англичане что-то придумали, но точнее из Голландии привезли, во вторую американцы что-то придумали, как-то оно работало, а вот модель на следующем этапе - мы про неё ничего не знаем.
Второе. Разные способы коллективизации мышления не помогают выстраиванию вертикальных систем разделения труда. Это вещь сетевая, открытая - сложная, короче, штука. А нам нужны новые системы вертикального разделения труда, новые типы и технологии деятельности.
И, наконец, третье. Если не удастся решить эти два вопроса, то, скорее всего, модель следующего шага будет просто перенесена из предыдущих шагов со всеми вытекающими из этого последствиями. Она будет происходить, конечно, в новых условиях, она будет обладать какими-то новыми характеристиками, потому что общество поменялось, но по типу это будет форсированный рывок, неоднозначный результат, и после этого долгое расхлебывание последствий, как уже происходило два раза.
Я считаю, что именно этот вопрос
является повесткой дня для «Университета 20.35».

Петр Георгиевич Щедровицкий

• Председатель наблюдательного совета Некоммерческого научного фонда «Институт развития им. Г.П. Щедровицкого»,
• Член экспертного совета Правительства России,
• Член правления фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад»,
• Член экспертного совета Агентства стратегических инициатив,
• Советник генерального директора по стратегическому развитию союза «Агентство развития профессиональных сообществ и рабочих кадров «Молодые профессионалы (Ворлдскиллс Россия)»
• Член совета «Кластера инновационных технологий ЗАТО г.Железногорск»,
• Заведующий кафедрой стратегического планирования и методологии управления НИЯУ МИФИ,
• Главный эксперт НИУ ВШЭ.
Made on
Tilda